Архив рубрики ‘Библиотека классиков’

Вадим Козин

Понедельник, Сентябрь 25th, 2006

КОЗИН Вадим Алексеевич (21.03.1903, Петербург,— 19.12.1994, Магадан)— певец (тенор). Мать В. Ильинская, цыганка, до замужества пела в цыганском хоре. Детство Вадима Козина прошло в богатой купеческой семье, где бывали А. Вяльцева, Ю. Морфесси и другие знаменитости. С 1923, окончив среднюю школу, занимался в самодеятельности, выступал в составе Комического хора А. Чарова. Вынужденный содержать семью, работал грузчиком, иллюстрировал на фортепиано немые фильмы в Народном доме.

Однажды, заменив заболевшего певца, выступил в кинодивертисменте с «Песней о стратостате» на ст. Д. Бедного. С 1924 певец в Ленпосредрабис (посредническое бюро работников искусств), с 1931 — в концертном бюро Дома политпросвещения, с 1933— в Ленгосэстраде (псевдоним Вадим Холодный). Исполнял русские песни «Гонкая рябина», «Ухарь-купец» и др., гастролировал по стране. С 1936 в Москве первое выступление в Зеленом театре ЦПКиО (с аккомпанементом пианиста А. Покрасса исполнил «Меж высоких хлебов» и «Калитку») прошло с шумным успехом. Последовали сольные программы, в которых Вадим Козин исполнял до 40 романсов и песен: «Мой костер», «Утро туманное», «Пара гнедых», «Вот мчится тройка почтовая», «Нищая», «Эй, быстрей летите, кони», «Прощай, мой табор» и другие.

Созданное Вадимом Козиным танго «Осень» («Осень, прозрачное утро») на стихи известной в те годы певицы Елизаветы Борисовны Белогорской сохраняется в концертном репертуаре современных вокалистов. В его исполнении впервые прозвучала и стала популярной «Дружба» («Когда простым и нежным взором…») А. Шмульяна — В. Сидорова и многие др. романсы и песни. В сильном красивом теноре Вадима Козина звучали русская удаль и цыганская страстность. Взрывной темперамент, стихийное органическое чувство песни, романтическая взволнованность, эмоциональность захватывали слушателей. Его концертмейстер Д. Ашкенази хорошо чувствовал настроение певца, чутко следовал за его импровизационной манерой. Каждый концерт оказывался непохожим на предыдущий. Выступление обычно начиналось без объявления номера: певец и пианист выходили одновременно из противоположных кулис, быстро шли к роялю, раздавались первые аккорды и звучал «жемчужный» голос Вадима Козина.

Кроме сольных концертов, часто выступал в «сборных» программах в ряду выдающихся певцов, таких, как В. Барсова, И. Козловский, С. Лемешев и др. В годы Великой Отечественной войны выезжал на фронт в составе актерских бригад, исполнял «В лесу прифронтовом», «Два друга», «Ленинград мой» и др. Написал и исполнял песню на ст. К. Симонова «Жди меня».

В 1944 Вадим Козин был репрессирован и осужден на 8 лет ГУЛАГа (Находка, Магадан). В 1950 досрочно освобожден, работал худ. рук. магаданского Ансамбля песни и пляски им. Дзержинского. Снова начал выступать как солист, с марта 1955 — артист Обл. музыкально-драматического театра им. Горького. Гастролировал по Дальнему Востоку, Сибири; в 1958 — в центральных районах России (Воронеж, Горький), по Кавказу. До конца дней Вадим Козин оставался жить в Магадане. В 1955-1965 создал так называемый «Колымский цикл» — около 20 посвященных Магадану песен — обычно заканчивал ими свои концерты. В репертуаре Вадима Козина около трех тысяч песен и романсов. Из них более двухсот авторских, в том числе на стихи А. Ахматовой, И. Анненского, Н. Гумилева, К. Бальмонта.

В марте 1993 широко отмечался юбилей Вадима Козина, в Магадане состоялся фестиваль «Золотая осень певца», в котором участвовали прилетевшие из Москвы артисты: И. Кобзон, К. Лазаренко, П. Деметр и др. Несколько посвященных ему передач было показано по Центр. ТВ. После 40-летнего перерыва фирма «Мелодия» начиная с 1985 выпустила семь долгоиграющих пластинок, четыре диска, появились статьи, книги, посвященные жизни и творчеству певца.

Е.Уварова

Марк Бернес

Понедельник, Сентябрь 25th, 2006

БЕРНЕС Марк Наумович (08. 10. 1911 — 17. 08. 1969), актер театра и кино, исполнитель песен. Родился в Нижине на Украине. Окончил театральные курсы в Харькове (1929).

Лауреат Гос. премии СССР (1951 — за участие в фильме «Далеко от Москвы»). Народный артист РСФСР (1965).
Бернес принадлежал к распространенному в кинематографе типу актеров, кто постоянно, хотя и с некоторыми вариантами, создает определенный человеческий характер, высказываясь как бы «от себя». Это началось уже в первой значительной кинороли Бернеса в фильме Сергея Юткевича «Человек с ружьем», где Бернес играл рабочего Костю Жигулева. До этого актер окончил в Харькове Театральные курсы, пробовал себя на сцене в Харькове и Москве, но без особого успеха.

Именно в кинематографе он нашел себя, прекрасно вписываясь в контекст довоенного кино, где был необходим изначально положительный герой, отмеченный спокойной твердостью и волей, решимостью и верностью отечеству. Все это Марк Бернес умело окрашивал присущей ему мягкостью, лирическим взглядом на любимую женщину, крепкой мужской надежностью. Такими были его летчик Сергей Кожухаров в картине «Истребители», позже — боец Аркадий Дзюбин, обретший всенародную и долгую славу в картине «Два бойца». В роли этого лихого, отважного одессита проявился комедийный талант актера.

Начиная с первых фильмов, герои Бернеса приходили на экран с песней, сразу же уходившей в народ, многие из них живы по сей день. Бернес не обладал серьезными вокальными данными, но задушевность, теплота, умение актерски «сыграть» песню привели его на эстраду.

После войны он продолжал сниматься в главных и эпизодических ролях. Были интересные работы — вор Огонек в фильме «Ночной патруль», Косарев в «Тарасе Шевченко», Чубук в «Школе мужества». Но постепенно исполнение песен, концерты заняли главное место в его артистической жизни.

Исаак Дунаевский

Понедельник, Сентябрь 25th, 2006

Исаак Осипович (полное имя после рождения Исаак Беру Иосиф Бецалев Цалиевич) Дунаевский родился 30 (18) января 1900 г. в местечке Лохвицы на Полтавщине в семье зажиточного банковского служащего Цали Симоновича Дунаевского.

К шести годам Исаак уже знал музыкальную грамоту и играл на пианино. В 1910 г. он поступил в Харьковское музыкальное училище, где занимался игрой на скрипке и композицией, сочинял романсы, фортепьянные пьесы, квартеты. Одновременно учился в гимназии, затем на юридическом факультете университета.

В 1919 г. окончил Харьковскую консерваторию, работал скрипачом в оркестре, концертмейстером. В 1920 г. был принят на работу в Харьковский русский драматический театр (заведующий музыкальной частью, композитор, дирижёр).

Первое выступление Дунаевского как театрального композитора состоялось в 1920 г. (музыка к спектаклю «Женитьба Фигаро»), как дирижёра — в 1921 г. (поставил совместно с Н. Синельниковым «Периколу» Оффенбаха).

В 1924-1929 гг. руководил музыкальной частью театра «Эрмитаж», театра МГСПС, Драматического театра, заведовал музыкальной частью Театра сатиры, где создал свои первые оперетты («Женихи», «Ножи»).

В 1929-1934 гг. работал музыкальным руководителем и главным дирижером ленинградского Мюзик-холла, для которого в сотрудничестве с Леонидом Утёсовым создал несколько эстрадных программ, выступив новатором в области лёгкой музыки.

С 1933 г. начал писать музыку и песни к кинофильмам. Наиболее ярко проявился талант композитора в музыке к фильмам: «Вёселые ребята» (1934), «Три товарища» (1935). В 1936 году написал музыку сразу к 3 кинофильмам: «Вратарь», «Цирк», «Дети капитана Гранта» (1936). Позже были: «Волга-Волга» (1938), «Весна» (1947) и др.

С 1937 г. стал руководителем ансамбля песни и пляски Ленинградского Дворца пионеров, одновременно (с 1938 г.) руководил аналогичным ансамблем Центрального Дома культуры железнодорожников в Москве. В годы Великой Отечественной войны во главе ансамбля песни и пляски железнодорожников совершал концертные поездки по стране, выступая в воинских частях, госпиталях, на оборонных заводах, в клубах и концертных залах.

Дунаевский — один из создателей советской оперетты, автор 12 произведений в этом жанре.

Творчество композитора оказало серьёзное влияние на многих советских композиторов. Ему дважды присуждали Сталинскую премию. В 1941 г. — за музыку к кинофильму «Цирк» и в 1951 г. — за фильм «Волга-Волга». Кроме этого, он был награждён орденами и медалями. С 1950 г. Дунаевский Народный артист CCCР.

Cкончался Исаак Осипович во время работы над клавиром от сердечного приступа 25 июля 1955 года

Пётр Лещенко

Понедельник, Сентябрь 25th, 2006

Родился Петр Константинович Лещенко 14 июня 1898 под Одессой в селе Исаево. Отец был мелким служащим. Мать, Мария Константиновна, малограмотная женщина, обладала абсолютным музыкальным слухом, хорошо пела, знала много украинских народных песен — что, конечно же, и оказало должное влияние на сына.
С самого раннего детства у Петра обнаружились незаурядные музыкальные способности. Рассказывают, что уже в семь лет он выступал перед казаками в своем селе, за что получил котелок каши и буханку хлеба…
В три года Петя лишился отца, а через несколько лет, в 1909, мать вторично выходит замуж, и семья переезжает в Бессарабию, в Кишинев. Петю устраивают в церковно-приходское училище, где у мальчика замечают хороший голос и зачисляют его в архиерейский хор. Попутно добавим, что в училище преподавали не только грамоту, но и художественно-гимнастические танцы, музыку, пение…

Несмотря на то, что Петя прошел только четыре года обучения, он приобрел многое. В 17 лет Петя был призван в школу прапорщиков. Через год он уже в действующей армии (шла Первая мировая война) в чине прапорщика. В одном из боев Петр был ранен и отправлен в кишиневский госпиталь. А в это время румынские войска захватили Бессарабию. Лещенко, как и тысячи других, оказался оторванным от родины, став «эмигрантом без эмиграции».
Нужно было где-то работать, зарабатывать на хлеб: молодой Лещенко поступает в румынское театральное общество «Сцена», выступает в Кишиневе, представляя модные в то время танцы (среди которых — лезгинка) между сеансами в кинотеатре «Орфеум».

В 1917 мать, Мария Константиновна, родила дочь, назвали ее Валентиной (в 1920 появилась на свет еще одна сестра — Екатерина) — а Петр выступает уже в кишиневском ресторане «Сюзанна»…
Позже Лещенко гастролирует по Бессарабии, затем, в 1925, приезжает в Париж, где выступает в гитарном дуэте и в балалаечном ансамбле «Гусляр»: Петр пел, играл на балалайке, потом появлялся в кавказском костюме с кинжалами в зубах, молниеносно и ловко втыкал кинжалы в пол, затем — лихие «присядки» и «арабские шаги». Имеет потрясающий успех. Вскоре, желая усовершенствовать технику танца, поступает в лучшую балетную школу (где преподает знаменитая Вера Александровна Трефилова, урожденная Иванова, не так давно блиставшая на Мариинской сцене, завоевавшая славу и в Лондоне, и в Париже).

В этой школе Лещенко знакомится с ученицей из Риги Зинаидой Закит. Разучив несколько оригинальных номеров, выступают в Парижских ресторанах, и всюду имеют успех… Вскоре танцевальная пара становится парой супружеской. Молодожены совершают большую гастрольную поездку по странам Европы, выступая в ресторанах, в кабаре, на театральных сценах. Всюду публика восторженно принимает артистов.
И вот 1929 год. Город Кишинев, город юности. Им предоставляют сцену самого модного ресторана. Афиши гласят: «Ежевечерне в ресторане «Лондон» выступают знаменитые артисты балета Зинаида Закит и Петр Лещенко, приехавшие из Парижа.»

По вечерам в ресторане звучал джаз-оркестр Михаила Вайнштейна, а ночью выходил уже, исполняя цыганские песни под аккомпанемент гитары (подаренной отчимом), Петр Лещенко, в цыганской рубахе с широкими рукавами. После появлялась красавица Зинаида. Начинались танцевальные номера. Все вечера проходили с большим успехом.
«Весной 1930, — вспоминает Константин Тарасович Сокольский, — в Риге появились афиши, извещающие о концерте танцевального дуэта Зинаиды Закит и Петра Лещенко, в помещении театра Дайлес по улице Романовской N37. Я на этом концерте не был, но через некоторое время увидел их выступление в программе дивертисмента в кинотеатре «Палладиум». Они и певица Лилиан Фернэ заполняли всю программу дивертисмента — 35-40 минут.
Закит блистала отточенностью движений и характерным исполнением фигур русского танца. А Лещенко — лихими «присядками» и арабскими шагами, совершая перекидки не касаясь руками пола. Потом шла лезгинка, в которой Лещенко темпераментно бросал кинжалы… Но особое впечатление оставляла Закит в сольных характерных и шуточных танцах, некоторые из них она танцевала на пуантах. И здесь, чтобы дать партнерше возможность переодеться для следующего сольного номера, Лещенко выходил в цыганском костюме, с гитарой и пел песенки.

Голос у него был небольшого диапазона, светлого тембра, без «металла», на коротком дыхании (как у танцора) и поэтому он не имел возможности своим голосом покрыть громадное помещение кинозала (микрофонов в то время не было). Но в данном случае это не имело решающего значения, потому что публика смотрела на него не как на певца, а как на танцора. А в общем его выступление оставляло неплохое впечатление… Программа кончалась еще парой танцев.

В общем их выступление как танцевальной пары мне понравилось — чувствовался профессионализм выступления, особенная отработка каждого движения, понравились мне и их красочные костюмы.
Особенно импонировала своим charme’ом и женским обаянием партнерша — таковы были ее темперамент, какое-то завораживающее внутреннее горение. Лещенко тоже оставлял впечатление прекрасного кавалера…
Вскоре нам представилось выступить в одной программе и познакомиться. Они оказались приятными, общительными людьми. Зина оказалась нашей рижанкой, латышкой, как она сказала, — «дочерью домовладельца по ул. Гертрудес, 27″. А Петр — из Бессарабии, из Кишинева, где жила вся его семья: мать, отчим и две младшие сестры — Валя и Катя.
Здесь нужно сказать, что после Первой мировой войны Бессарабия отошла к Румынии, и таким образом вся семья Лещенко механически превратилась в румынских подданных.

Вскоре танцевальный дуэт оказался не у дел. Зина была беременна, и Петр, оставшись в некоторой степени без работы, стал искать возможности использовать свои голосовые данные и поэтому явился к дирекции рижского музыкального дома «Юноша и Фейерабенд» (это фамилии директоров фирмы), которая представляла интересы немецкой грамофонной фирмы «Парлофон» и предложил свои услуги как певец…
Впоследствии, кажется в 1933 году, фирма «Юноша и Фейерабенд» в Риге основала свою студию грамзаписи под названием «Бонофон», на которой я, в 1934 году, после первого возвращения из-за границы, впервые напел «Сердце», «Ха-ча-ча», «Шарабан-яблочко», и шуточную песенку «Антошка на гармошке».
…Дирекция восприняла визит Лещенко равнодушно, заявив, что они такого певца не знают. После неоднократных посещений Петром этой фирмы они договорились, что Лещенко за свой счет поедет в Германию и на «Парлофоне» напоет десять пробных песен, что Петр и сделал.

В Германии фирма «Парлофон» выпустила пять дисков из десяти произведений, три из которых — на слова и музыку самого Лещенко: «От Бессарабии до Риги», «Веселись, душа», «Мальчишка».
Наши рижские меценаты иногда устраивали званые вечера, на которые приглашались популярные артисты. На один из таких вечеров у «доктора уха, горла и носа» Соломира (имя не помню, я его называл просто «доктор»), где я неоднократно бывал вместе с композитором Оскаром Давыдовичем Строком, мы взяли с собой Петра Лещенко. Он пришел с гитарой…

Между прочим, у Соломира стены кабинета были увешаны фотографиями наших оперных и концертирующих певцов и даже гастролеров, таких, как Надежда Плевицкая, Лев Сибиряков, Дмитрий Смирнов, Леонид Собинов и Федор Шаляпин, с трогательными автографами: «Спасибо за спасенный концерт», «Чудодею, вовремя вернувшему мне голос»… Соломир сам имел приятного тембра тенорок. Мы с ним всегда на таких вечерах пели романсы дуэтом. Так было и в тот вечер.
Потом Оскар Строк подозвал Петра, о чем-то с ним договорился и сел к роялю, а Петя взял гитару. Первое, что он спел (как у меня осталось в памяти), — романс «Эй, друг-гитара». Он держался смело, уверенно, голос лился спокойно. Потом спел еще пару романсов, за что был награжден дружными апплодисментами. Петя сам был в восторге, подошел к О. Строку и поцеловал его…

Честно говоря, в тот вечер он мне очень понравился. Тут ничего не было похожего на то, когда он пел в кинотеатрах. Там были громадные залы, а здесь, в небольшой гостиной, все было по-другому; и конечно, громадную роль сыграло то, что аккомпанировал прекрасный музыкант Оскар Строк. Музыка обогащала вокал. И еще, что я считаю одним из главных моментов: у певцов основа-основ — петь только на диафрагменном, глубоком дыхании. Если в выступлениях в танцевальном дуэте Лещенко пел на коротком дыхании, взбудораженном после танцев, то теперь чувствовалась некоторая опора звука, а отсюда и характерная мягкость тембра голоса…
На каком-то подобном семейном вечере мы опять встретились. Пение Петра опять всем понравилось. Оскар Строк заинтересовался Петром и включил его в программу концерта, с которой мы поехали в город Лиепаю, что на берегу Балтийского моря. Но здесь опять повторилась история выступления в кинематографе. Большой зал Морского клуба, в котором мы выступали, не дал Петру возможности показать себя.
То же самое повторилось и в Риге, в кафе «Барберина», где и другие условия для певца были неблагоприятны, и мне было непонятно, почему Петр согласился там выступать. Меня туда приглашали неоднократно, предлагали хороший гонорар, но, дорожа своим престижем певца, я всегда отказывался.

В старой Риге, на Измайловской улице, находилось небольшое уютное кафе под названием «А.Т.» Что значили эти две буквы, я не знаю, вероятно, это были инициалы хозяина. В кафе играл небольшой оркестр под управлением прекрасного скрипача Герберта Шмидта. Иногда там шла небольшая программа, выступали певцы и особенно часто — блестящий, остроумный рассказчик-конферансье, артист Театра русской драмы, Всеволод Орлов, брат всемирно известного пианиста Николая Орлова.
Однажды мы сидели в этом кафе за столиком: доктор Соломир, адвокат Эльяшев, Оскар Строк, Всеволод Орлов и наш местный импресарио Исаак Тейтльбаум. Кто-то подал мысль: «А что, если в этом кафе устроить выступление Лещенко? Ведь он здесь мог бы иметь успех — помещение небольшое, да и акустика, видно, здесь не плохая.»
В перерыве, когда оркестр сделал паузу, к нашему столу подошел Герберт Шмидт. Оскар Строк, Эльяшев и Соломир о чем-то с ним заговорили — мы, сидевшие на другом конце стола, сначала не обращали внимания. Потом по просьбе Тейтльбаума подошел управляющий кафе, и все это кончилось тем, что Соломир и Эльяшев «заинтересовали» Герберта Шмидта, чтобы он поработал с Лещенко, а Оскар взялся помочь ему с репертуаром.

Петр, когда узнал об этом, очень обрадовался. Начались репетиции. Оскар Строк и Герберт Шмидт сделали свое дело и недели через две состоялось первое выступление.
Уже первые две песни имели успех, но когда объявили, что будет исполнено «Мое последнее танго», публика, видя, что в зале находится сам автор — Оскар Строк, начала аплодировать, обращаясь к нему. Строк поднялся на сцену, сел к роялю — это окрылило Петра и после исполнения танго зал разразился бурными овациями. В общем первое, выступление прошло с триумфом. После этого я неоднократно слушал певца — и везде публика хорошо принимала его вступления.
Было это в конце 1930 года, который и можно считать годом начала певческой карьеры Петра Лещенко.
Зина, жена Петра, родила сына, которого по желанию отца назвали Игорем (хотя родственники Зины, латыши, предполагали другое, латышское имя).

Весной 1931 года я с труппой театра миниатюр «Бонзо» под управлением артиста-комика А.Н. Вернера уехал заграницу. Петр остался в Риге, выступая в кафе «А.Т.» В это время там же, в Риге, владелец крупного книжного издательства «Грамату Драуге» Хелмар Рудзитис открывает фирму «Беллакорд Электро». В этой фирме Лещенко записывает несколько пластинок: «Мое последнее танго», «Скажите почему» и другие…

Первые же записи очень понравились дирекции, голос оказался очень фоногеничным, и с этого началась карьера Петра Лещенко как певца грамзаписи. За время пребывания в Риге Петр напел еще на «Беллакорде» помимо песен О. Строка и песни другого нашего, также рижского, композитора Марка Иосифовича Марьяновского «Татьяна», «Марфуша», «Кавказ», «Блины» и другие. [В 1944 году Марьяновский погиб в Бухенвальде]. Фирма за пение платила хороший гонорар, т.е. Лещенко наконец получил возможность иметь неплохой доход…

Приблизительно в 1932 году в Югославии, в Белграде, в кабаре «Русская семья», владельцем которого был серб Марк Иванович Гарапич, с большим успехом выступал наш рижский танцевальный квартет «Четверо Смальцевых», имевший европейскую известность. Руководтель этого номера Иван Смальцев слышал выступление П. Лещенко в Риге, в кафе «А.Т.», ему понравилось его пение, и поэтому он предложил Гарапичу ангажировать Петра. Договор был составлен на блестящих для Лещенко условиях — 15 долларов за вечер в два выступления (для примера скажу, что в Риге за пятнадцать долларов можно было купить хороший костюм).

Но судьба опять не улыбнулась Петру. Зал оказался узким, большим, да еще перед его приездом там выступала певица из Эстонии Воскресенская, обладательница обширного, красивого тембра драматического сопрано. Петя не оправдал надежд дирекции, потерялся — и хотя договор с ним был заключен на месяц, но через двенадцать дней (конечно, полностью заплатив по договору) с ним расстались. Думаю, что Петр сделал из этого вывод.

В 1932 или 33 году компания Геруцкий, Кавура и Лещенко открыли в Бухаресте, на улице Брезоляну, 7 небольшой кафе-ресторан под названием «Касуца ностру» («наш домик»). Капитал вложил представительный на вид Геруцкий, который встречал гостей-посетителей, на кухне хозяйничал опытный повар Кавура, а Петя с гитарой создавал настроение в зале. Одежду посетителей в гардероб принимали отчим и мать Пети (именно в это время вся семья Лещенко из Кишинева переехала на жительство в Бухарест, а их сын Игорь продожал жить и воспитываться в Риге, у родственников Зины, и поэтому первый язык, на котором он начал говорить — латышский).

В конце 1933 я приехал в Ригу. Спел в Русском драматическом театре все музыкальные обозрения, выезжал в соседние Литву и Эстонию.
Петя неоднократно приезжал в Ригу, чтобы проведать сына. Когда они выходили на прогулку, то я всегда был переводчиком, потому что Петя не знал латышского языка. Вскоре Петр забрал Игоря в Бухарест.
Дела в «Касуца ностру» пошли хорошо, столики брались, как говорили, с бою, и настала необходимость перемены помещения. Когда осенью 1936 года, по контракту, я опять приехал в Бухарест, то уже на главной улице Калея Виктории (N1) был уже новый, большой ресторан, который так и назывался — «Лещенко».
Вообще Петр в Бухаресте пользовался большой популярностью. Он в совершенстве владел румынским языком, пел на двух языках. Ресторан посещало изысканное русское и румынское общество.
Играл прекрасный оркестр. Зина превратила сестер Петра, Валю и Катю, в хороших танцовщиц, выступали они вместе, но, конечно, гвоздем программы в основном уже был сам Петр.

Постигнув в Риге все тайны пения на пластинки, Петя договорился с филиалом американской фирмы «Колумбия» в Бухаресте и напел там много пластинок… Голос его в тех грамзаписях имеет прекрасный тембр, выразителен по исполнению. Ведь это истина: чем меньше металла в тембре голоса исполнителя интимных песенок, тем лучше он будет звучать на граммофонных пластинках (некоторые называли Петра «пластиночным певцом»: у Петра не было соответствующего сцене голосового материала, при этом по исполнению на грампластинках интимных песенок, танго, фокстроттов и др. я считаю его одним из лучших русских певцов, которых мне приходилось слышать; когда и я пел песни в ритме танго, или фокстрота, требующие мягкости и задушевности голосового тембра, я всегда старался, напевая пластинки, тоже петь светлым звуком, совершенно убрав из тембра голоса металл, который наоборот необходим на большой сцене).

В 1936 году я находился в Бухаресте. Мой импресарио, С.Я. Бискер как-то говорит мне: скоро здесь, в Бухаресте, состоится концерт Ф.И. Шаляпина, а после концерта бухарестская общественность устраивает в честь его приезда банкет в ресторане «Континенталь» (где играл румынский скрипач-виртуоз Григораш Нику).

Концерт Шаляпина устраивал С. Я. Бискер, и конечно для меня место на концерт и на банкет было обеспечено…
Но в скором времени ко мне в гостиницу пришел Петр и сказал: «Я тебя приглашаю на банкет в честь Шаляпина, который состоится в моем ресторане!» И действительно, банкет состоялся в его ресторане. Оказалось, что Петр сумел договориться с администратором Шаляпина, сумел «заинтересовать» его, и банкет из «Континенталя» был перенесен в ресторан «Lescenco».

Я сидел от Ф. И. Шаляпина четвертым: Шаляпин, Бискер, критик Золоторев и я. Я был весь внимание, все время прислушивался, что говорил Шаляпин с сидевшими с ним рядом.
Выступая в программе вечера, Петр был в ударе, во время пения старался обратиться к столику, за которым сидел Шаляпин. После выступлений Петра Бискер спросил Шаляпина: «Как ты думаешь, Федор (они были на ты), Лещенко хорошо поет?» Шаляпин улыбнулся, посмотрел в сторону Петра и сказал: «Да, глупые песенки, хорошо поет.»
Петя сначала, когда узнал об этих словах Шаляпина, обиделся, и я ему потом с трудом втолковал: «Ты можешь только гордиться такой репликой. Ведь то, что ты и я поем, разные модные шлягера, романсики и танго, действительно являются глупыми песенками по сравнению с классическим репертуаром. Но ведь тебя похвалили, сказали, что эти песенки ты хорошо поешь. И кто это сказал — сам Шаляпин! Это тебе самый большой комплимент из уст великого актера.»
Федор Иванович в этот вечер был в прекрасном настроении, не скупился на автографы.
7 февраля 1937 я уехал из Бухареста, и с тех пор мы с Петром не встречались.»

В 1932 супруги Лещенко возвращаются из Риги в Кишинев. Лещенко дает два концерта в Епархиальном зале, обладавшем исключительной акустикой, здание которого являлось красивейшим в городе.
Газета писала: «16 и 17 января в Епархиальном зале выступит известный исполнитель цыганских песен и романсов, пользующийся громадным успехом в столицах Европы, Петр Лещенко». После выступлений появились следующие сообщения: «Концерт Петра Лещенко прошел с исключительным успехом. Задушевное исполнение и удачный подбор романсов привел публику в восторг.»
Затем Лещенко с Зинаидой Закит выступают в ресторане «Сюзанна», после этого — снова поездки по разным городам и странам.

В 1933 году Лещенко находится в Австрии. В Вене, на фирме «Колумбия» он записывается на пластинки. К сожалению, эта лучшая и крупнейшая фирма мира (филиалы которой были почти во всех странах), записала далеко не все произведения, которые исполнял Петр Лещенко: хозяевам фирм в те годы требовались произведения в модных в то время ритмах: танго, фокстроты и платили они за них в несколько раз больше, чем за романсы или народные песни.
Благодаря выходившим миллионными тиражами пластинкам, Лещенко приобретает необыкновенную популярность, с Петром охотно работают самые известные композиторы того времени: Борис Фомин, Оскар Строк, Марк Марьяновский, Клауде Романо, Ефим Скляров, Гера Вильнов, Саша Влади, Артур Голд, Эрнст Нонигсберг и другие. Ему аккомпанировали лучшие европейские оркестры: братьев Генигсберг, братьев Альбиных, Герберта Шмидта, Николая Черешни (в 1962 гастролировавший в Москве и других городах СССР), «Колумбия» Франка Фокса, «Беллакорд-Электро». Около половины произведений репертуара Петра Лещенко принадлежат его перу и почти все — его музыкальной аранжировке.

Интересно, что если Лещенко испытывал трудности, когда в больших залах его голос «пропадал», то на пластинки его голос записывался прекрасно (Шаляпин даже как-то назвал Лещенко «пластиночным певцом»), в то время как такие мастера сцены, как Шаляпин и Морфесси, свободно певшие в больших театральных и концертных залах, всегда были недовольны своими пластинками, по замечанию К. Сокольского, передававшими только какую-то долю их голосов…
В 1935 Лещенко приезжает в Англию, выступает в ресторанах, его приглашают на радио. В 1938 Лещенко с Зинаидой в Риге. В кемерском кургаузе состоялся вечер, на котором Лещенко с оркестром знаменитого скрипача и дирижера Герберта Шмидта дал свой последний концерт в Латвии.

А в 1940 были последние концерты в Париже: а в 1941 Германия напала на Советский Союз, Румыния оккупировала Одессу. Лещенко получает вызов в полк, к которому приписан. Идти воевать против своего народа он отказывается, его судит офицерский суд, но его, как популярного певца, отпускают. В мае 1942 он выступает в одесском Русском драматическом театре. По требованию румынского командования все концерты должны были начинаться с песни на румынском языке. И только потом звучали знаменитые «Моя Марусичка», «Две гитары», «Татьяна». Заканчивались концерты «Чубчиком».

Вера Георгиевна Белоусова (Лещенко) рассказывает: «Жила я тогда в Одессе. Закончила музыкальное училище, было мне тогда 19 лет. Выступала в концертах, играла на аккордеоне, пела… Как-то вижу афишу: «Выступает знаменитый, неподражаемый исполнитель русских и цыганских песен Петр Лещенко.» И вот на репетиции одного из концертов (где я должна была выступать), подходит ко мне мужчина невысокого роста, представляется: Петр Лещенко, приглашает меня на свой концерт. Сижу я в зале, слушаю, а он смотрит на меня поет:
Вам девятнадцать лет, у Вас своя дорога.
Вы можете смеяться и шутить.
А мне возврата нет, я пережил так много…
Так мы познакомились и в скором времени поженились. Приехали в Бухарест, Зинаида согласилась на развод, только когда Петр оставил на нее ресторан и квартиру…

Поселились мы у его матери. В августе 1944 в город вошли русские войска. Лещенко стал предлагать свои выступления. Первые концерты принимались очень холодо, Петр очень переживал, оказалась, было дано распоряжение: «Лещенко не апплодировать». Лишь когда он дал концерт перед командующим составом, все сразу изменилось. Мы оба стали выступать в госпиталях, в частях, в залах. Командование выделило нам квартиру…
Так пролетели десять лет как один день. Петр все добивался разрешения вернуться на родину и однажды он это разрешение получил. Дает последний концерт — с триумфом прошло первое отделение, начинается второе… а он не выходит. Захожу в артистическую: лежат костюм, гитара, ко мне подошли двое в штатском и сказали, что Петра Константиновича увезли для беседы, «нужны уточнения».

Через девять месяцев дали мне адрес свидания и список нужных вещей. Приехала я туда. Отмерили шесть метров от колючей проволоки, наказали не приближаться. Привели Петра: ни сказать, ни прикоснуться. Расставаясь, он сложил руки, поднял к небу и говорит: «Видит Бог, нет у меня вины ни перед кем.»
Вскоре арестовали и меня, «за измену», за брак с иностранным подданным. Привезли в Днепропетровск. Приговорили к расстрелу, потом заменили двадцатью пятью годами — отправили в лагерь. В 1954 году освободили. Узнала, что Петра Константиновича нет в живых.

…Стала выступать, ездить по стране. В Москве встретилась с Колей Черешня (он был скрипачем в оркестре Лещенко). Коля рассказал, что в 1954 Лещенко умер в тюрьме, якобы отравившись консервами. Еще говорят, что посадили его за то, что, собрав своих друзей на прощальный ужин, он, подняв бокал, сказал: «Друзья! Я счастлив, что возвращаюсь на Родину! Моя мечта сбылась. Я уезжаю, но сердце мое остается с вами.»
Последние слова и погубили. В марте 1951 Лещенко арестовали… Перестал звучать голос «любимца европейской публики Петра Константиновича Лещенко».

Песни

Ты и эта гитара
Уйди
Барселона

Клавдия Шульженко

Понедельник, Сентябрь 25th, 2006

ШУЛЬЖЕНКО Клавдия Ивановна (24.03.1906, Харьков- 17.06.1984, Москва)- певица. Нар. арт. СССР (1971). Училась в гимназии, увлекалась поэзией, мечтала стать драматической актрисой, участвовала в домашних спектаклях. Любимую песню отца, железнодорожного служащего, «Распрягайте, хлопцы, коней» Клавдия Шульженко исполнила на показе в Харьковском драм, театре (рук. известный режиссер и педагог Н. Синельников), куда она пришла в неполные 17 лет. Аккомпанировал ей зав. муз. частью И.Дунаевский. В театре играла небольшие роли в «Периколе», «Детях Ванюшина», в спектакле «Казнь» в роли певицы в ресторане пела романс «Снился мне сад». Выступала в клубах, в летнем театре «Тиволи», в дивертисментах, которые шли после окончания спектаклей. Занималась вокалом с профессором консерватории Н. Чемизовым.

Случай свел Клавдию Шульженко с поэтом П. Германом (1924), он предложил молодой певице несколько своих песен, в том числе скоро ставшую знаменитой «Песню о кирпичном заводе» и «Шахту № 3» (обе — муз. В. Кручинина). В 1925-1928 Клавдия Шульженко в Краснозаводском драмтеатре в рабочем районе Харькова. Артист Е. Брейтингам написал для нее песни (музыка принадлежала студенту консерватории, в будущем известному композитору Ю. Мейтусу): «Папиросница и матрос», «Силуэт», балладу «Красный мак», марш «Колонна Октябрей» и шуточную «На санках». Последнюю Клавдия Шульженко исполняла в течение многих лет. С этим репертуаром приехала в Ленинград.
Дебют состоялся в праздничном концерте в День печати в Театре оперы и балета (б. Мариинском) 5 мая 1928. В 1929 Клавдия Шульженко, артистка Ленингр. эстрады, уже приглашена в мюзик-холл, где наряду с крупнейшими мастерами участвует в программах «Аттракционы в действии»; в 1931 в роли продавщицы мороженого Маши Фунтиковой поет две песенки в спектакле «Условно убитый» (муз. Д. Шостаковича). На гастролях мюзик-холла в Москве (со сборной программой) репертком оставляет в ее репертуаре всего две песни. В поисках замены Клавдия Шульженко обращается к народным песням: украинской «И шуме, и гуде», русской «Две кукушечки», немецкой песне «Левый марш» (на ст. В. Маяковского), но при первой возможности возвращается к своему репертуару. Ее лирические, жанровые песни «Дружба», «Портрет», «Записка» продолжают критиковать за избыток «чувствительности», «мелодекламационную манеру», сравнивают певицу с И. Кремер. Но в отличие от Кремер, певшей об экзотических странах и изысканных чувствах, Клавдия Шульженко рассказывает о чувствах простых людей, своих современников. И даже испанские и латиноамериканские песни («Челита», «Простая девчонка» и др.) в ее исполнении воспринимаются как песни о ее сверстницах — комсомолках 30-х гг. Так выглядела и сама певица с ее коротко остриженными белокурыми волосами, приветливым, открытым, русским лицом.

С 1937 Клавдия Шульженко работает с джаз-оркестром Я. Скоморовского, где состоялись премьеры разных по характеру песен: «Андрюша» (И. Жака, ст. Г. Гридова), «Часы» (муз. и ст. А. Волкова), «Руки» (Жака, ст. В.Лебедева-Кумача), «Мама» (М.Табачникова, ст. Гридова). Ее «Челита» (легкий вальс кубинского комп. Фернандеса, русский текст Н. Лабковского) стала одной из самых популярных песен конца 30-х гг. Не случайно с голоса Клавдии Шульженко она исполнялась многими участницами I Всес. конкурса артистов эстрады (1939). Исполнила ее и сама Клавдия Шульженко, тоже ставшая участницей конкурса, наряду со своим шедевром «Вашей запиской» (Н. Бродского, ст. Германа) и лирической шутливой песенкой «Девушка, прощай» (С. Таргаковского, ст. М. Исаковского). Настороженное отношение к жанру лирической песни, сохранявшееся со времен РАПМ, сказалось на оценках жюри — четвертая премия. После конкурса в Ленинграде создается джаз-оркестр (дирижер А. Семенов) под худ. рук. Клавдии Шульженко. С ним подготовлены новые песни: «Письмо» Б. Фомина, ст. Германа, шуточная «Дядя Ваня», муз. Табачникова, ст. A. Галла, «В вагоне поезда», муз. Жака, ст. М. Карелиной, «О любви не говори», муз. А. Владимирцова, ст. Лабковского и др. Ансамблю суждено войти в историю героической обороны Ленинграда, во главе с Клавдией Шульженко и ее мужем — артистом В. Кораллы фронтовой джаз-оркестр Ленингр. военного округа в самый трудный первый год блокады дал более 500 концертов. В авг. 1942 вывезен в Москву, но выступления на фронте продолжались до конца войны. Наряду с довоенным репертуаром Клавдия Шульженко исполняет знаменитый «Синий платочек» (на муз. польского композитора Е. Петербургского, новые слова лейтенанта М. Максимова), ставший «лирическим гимном» времени; «Давай закурим» Табачникова, ст. И. Френкеля, «Морячка» Л. Бакалова, ст. Исаковского и др.

В послевоенные годы, расставшись с ансамблем, Клавдия Шульженко работает с пианистами-аккомпаниаторами Д. Ашкенази и Б. Мандрусом, дает сольные концерты («Вечера песни Клавдии Шульженко», «Песни прошлых лет», «Песни о любви») в столичных залах, гастролирует по стране. Задорная девчонка, у которой «лишь солнце в зените», становится женщиной, умудренной жизнью, познавшей ее цену и не утратившей умения ей радоваться. В тесном содружестве с авторами В. Драгунским и Л. Давидович, композитором А.Цфасманом рождаются (1954) «Три вальса» — моноспектакль в «трех куплетах» — трех актах о жизни женщины. Перевоплощение происходит мгновенно: юность, зрелость и старость воспроизводятся актрисой в пластике, звучании голоса, интонациях, многообразии оттенков. Используются паузы, контрастные сопоставления напевности и речитатива, то сухого и строгого, то доверительно-интимного. Одна и та же песенная строка, завершающая каждый куплет, «как голова кружится», концентрирует внутреннюю жизнь героини на трех разных этапах ее судьбы. Куплетная форма подчиняется логике внутреннего развития образа, общей драматургии. Наряду с сочувствием в подтексте слышится легкая ирония, снимающая налет сентиментальности.

Клавдия Шульженко еще в 30-е гг. смело осваивала пространство эстрадной площадки. Она населяла ее людьми. Зримо возникали приметы быта: ветка сирени и синий платочек, пачки писем и связки старых нот… Использовала кастаньеты в «Простой девчонке», бубен в «Тарантелле», листок бумаги в «Записке», веер в «Старом вальсе»… Ее руки находились в движении, они просили, страдали, утешали, обнимали. Мимика, поворот головы, легкое движение чаще не просто иллюстрировали текст, а, находясь с ним в сложном контрапункте, обнаруживали подтекст. С мастерством драматической актрисы она создавала характер героини, одновременно показывала свое отношение к ней. Песни, порой непритязательные по содержанию, приобретали глубину, второй план, живое дыхание жизни. Танцевальные ритмы — танго, фокстрот, особенно вальс (сколько вальсов исполнила Клавдия Шульженко!)— делали ее песни легко запоминающимися.

Творческим подвигом актрисы и событием в культурной жизни стал юбилейный концерт Клавдии Шульженко в Колонном зале Дома союзов (апр. 1976). Исполнила 20 песен в сопровождении попеременно эстрадно-симфонического оркестра, инструментального ансамбля и фортепиано. В этот «рассказ о времени и о себе» вошли лучшие песни, исполнявшиеся в разные годы: «Где же вы теперь, друзья-однополчане?» Соловьева-Седого и Фатьянова и «Последний бой» М. Ножкина, баллады, шуточные куплеты, романсы. Последние заняли особое место: «Не жалею» Фомина, ст. Германа, «А снег повалится» Г. Пономаренко, ст. Е. Евтушенко, «Когда-нибудь» Л. Лядовой, ст. О. Милявского, «Вальс о вальсе» Э. Колмановского и Евтушенко и многие другие.

На протяжении полувека Клавдия Шульженко оставалась лидером советской лирической песни, оказала влияние на новую генерацию артистов (М. Кристалинскую, Э. Хиля, В. Леонтьева, М. Пахоменко).
Снималась в фильмах «Кто твой друг?» (Ленфильм, 1933), «Концерт фронту» (1942), «Веселые звезды» (Мосфильм, 1954); ТВ фильме «Вас приглашает Клавдия Шульженко» (1983).

Е. Уварова

Песни

Андрюша
Встречи
Не жалею
Курьер за счастьем
Ожидание
Девушка милая
Прощальный луч
Давай закурим
Синий платочек
Партизаны
Мы из Одессы моряки
Где же вы теперь, друзья-однополчане?
Шел солдат из далекого края
Говори мне о любви
Мой старый парк
Лирическая песня (из к/ф «Сердца четырех»)
Песня о юге
Сколько вам лет?
Начало и конец

Изабелла Юрьева

Понедельник, Сентябрь 25th, 2006

ЮРЬЕВА Изабелла Даниловна (род. 07.09. 1899, Ростов-на-Дону- 20.01.2000, Москва) — певица. Нар. арт. РФ (1992). Наряду с гимназией обучалась в частном музыкальном уч-ще Гиршмана. В 17 лет Изабелла Юрьева впервые выступила перед публикой в ростовском городском саду с русскими песнями «По старой Калужской дороге», «Над полями да над чистыми». В 1922 Изабелла Юрьева приехала в Петроград к старшей сестре, студентке Петрогр. консерватории, мечтала стать певицей. Случай привел ее к пианисту Алексею Владимировичу Таскину, в прошлом аккомпаниатору А. Вяльцевой. Изабелла Юрьева спела ему вяльцевский романс «Увидя вас один лишь раз…». Таскин нашел от природы поставленный голос и благословил на концертный дебют. Состоявшийся в кинотеатре «Колизей» дебют имел успех. В 1925 наряду с корифеями эстрады Изабелла Юрьева выступает в моск. «Эрмитаже», становится участницей концертов в Колонном зале Дома союзов, Большом зале консерватории, мюзик-холлах, гастролирует по всей стране. Мода на цыганский романс способствует популярности молодой певицы. Аккомпанирует композитор Артур Полонский, автор ее песни «Цветущий май». Ей пишет романсы Б. Фомин: «Саша», «Все впереди», «Только раз бывает в жизни встреча» и др. В репертуаре: «Прощай, мой табор», «Капризная, упрямая», «Он уехал», «Караван», «Очи черные», «Ночь светла». Темпераментно, сохраняя национальный колорит, исполняет цыганские песни «Бирюзовые колечки», «Роща» и др. В ее сильном, звонком голосе слышались гортанные звуки, в высоком регистре близкие «открытому» звучанию. Белокурую красавицу, эмоциональную, пластичную, прозвали «белой цыганкой».

Критика «цыганщины» заставляла не только менять репертуар, но на несколько лет оставить эстраду. В 30-е гг. Изабелла Юрьева исполняет романсы в ритмах танго «Твои письма», «Белая ночь»; на известные мелодии новые тексты пишет муж Изабеллы Юрьевой, администратор Иосиф Аркадьевич Аркадьев: «Если помнишь, если любишь», «Мне сегодня так больно», «Ласково взгляни» и др. Изабелла Юрьева поет «Синий платочек» Ежи Петербургского с текстом Я. Галицкого, его же танго «Маленькое счастье»; песни И. Жака — А. Волкова «На карнавале», «Ты помнишь наши встречи» и др. В годы войны дала более ста концертов на Карельском фронте, в Ленинграде. Кроме обычного, любимого публикой репертуара пела «Русский паренек» М. Табачникова — Б. Ласкина, «Живет у нас в поселке» М. Блантера — М. Исаковского, «Скажи, сынок» А. Новикова— Л. Ошанина и др. Постоянный успех имела «Нищая» А. Алябьева — Беранже, которую Изабелла Юрьева исполняла с глубоким драматизмом и сохраняла в репертуаре всю жизнь. В 30-50-е гг. ей аккомпанировали пианисты Д. Ашкенази, Симон Каган, ряд записей сделан с Ленингр. оркестром под рук. А. Бадхена. В последние годы много выступала в Ленинграде. Прощальный концерт состоялся в 1964. Однако и позднее, в 90-е гг., Изабелла Юрьева изредка исполняла любимые романсы в различных юбилейных концертах в Моск. театре эстрады, ЦДРИ и др. Романтическую певицу Изабеллу Юрьеву привлекали яркие чувства, сильные характеры. Пела о разлуках и встречах, окрашивая песни присущим ей оптимизмом. Ударные слова выделяла предваряющей цезурой, умело использовала речитатив. С почти детской непосредственностью, сохранившейся до преклонного возраста, непринужденно общалась со слушателями, доверяя им чувства своих героинь как переживания собственного сердца. В последние десятилетия вышло пять долгоиграющих пластинок с записями песенного наследия Изабеллы Юрьевой. Лауреат Гос. премии 1999.

Е. Уварова

Александр Вертинский

Среда, Сентябрь 20th, 2006

Александр Николаевич Вертинский (1889-1957). Рано осиротел, воспитывался у родственников. Начал печатать стихи в киевских изданиях — «Киевская неделя» и «Лукоморье» (рядом с Б. Лившицем и А. Ремизовым).

Еще гимназистом увлекся театром, играл на любительской сцене и был статистом в киевском театре Соловцова. Пытался поступить в труппу МХТ, но артистическая карьера была закрыта из-за дефекта речи — он картавил. Этот недостаток не мешал сниматься в немом еще тогда кинематографе.

Был хорошо знаком с В. Маяковским, причислял себя к футуристам и выступал в Кафе поэтов. В Первую мировую войну ушел добровольцем на фронт, был санитаром, вернулся в Москву в 1915 после ранения.

Нашел свой жанр, принесший ему популярность, когда стал выступать в кабаре и театрах миниатюр с «ариетками» — игровыми песенками в костюме и гриме Пьеро. Пластичное речитативное исполнение стихов А. Блока, И. Анненского, Ф. Сологуба, А. Ахматовой, Н. Гумилева и своих собственных текстов позволяло стихам оставаться именно стихами «на отдаленном фоне мелодии» (по словам Ю. Олеши).

«Интимные» песенки Вертинского адаптировали высокую поэзию Серебряного века для эстрады, и его собственное литературное творчество развивалось в русле общих настроений и тем «упаднического» искусства русского модернизма.

Для современников необъяснимым представлялся феномен почти гипнотического воздействия его искусства не только на «обывательскую», но и на взыскательную элитарную аудиторию.

В октябре 1917 Вертинский откликнулся на гибель юнкеров стихотворением «То, что я должен сказать», и с тех пор в его «печальных» песенках не раз звучали по-настоящему трагические ноты. После революции он гастролировал на юге России, откуда в 1919 эмигрировал, не веря в возможность сохранения в России своего слушателя.

Жил в Польше, Париже, концертируя во многих странах Европы и США. В 1935 переехал в Шанхай и в 1943, после многочисленных попыток получить советскую визу, добился разрешения вернуться на родину. Жил в Москве, с успехом ездил с концертами по всей стране, снимался в кино.

В журнале «Москва» в 1962 печатались его мемуары «Четверть века без родины». Собственные его тексты были собраны в книгу «Песни и стихи», вышедшую в Париже в 1938.

Ссылки

Творчество Александра Вертинского
Самые читаемые стихотворения
Дополнительная информация